Пятница, 14.12.2018, 09:14Приветствую Вас Гость

Литературная Кандалакша

Смелость, творчество, упорство

Очерк цитируется по книге А. Толстого «Новый материк» (М.,1982. – С. 43 - 47).

СМЕЛОСТЬ, ТВОРЧЕСТВО, УПОРСТВО

Тихий, солнечный день над огромным зеркалом Кандалакшского залива, над сурово-лиловым окаймлением гор. Неподалеку от лесистого островка стоит старый пароход «Декрет», ржавые борта его помяты, в иных местах забиты деревянными пробками. Это — основное орудие производства.

«Декрет» отошел немного в сторону от вешек, указывающих расположение носа и кормы «Садко», лежащего на глубине 35 метров. Водолазный катер подведен к борту. Все предварительные работы окончены. Водолазы — на верхней палубе «Декрета». Стучит компрессор, нагнетая по резиновым шлангам последние кубометры воздуха в шесть пар двухсоттонных железных понтонов. На соединяющих каждую пару шести стальных полотенцах лежит, как в люльке, «Садко».

Глаза всех следят за двумя вешками над зеркальной поверхностью моря. Кормовая качнулась и начала подниматься. Пошел! Вода закипела, это из поднимающихся понтонов вытравливается воздух. Люди придвинулись к борту, на «Декрете» слышен только торопливый стук компрессора.

Маленький смуглый Фотий Иванович Крылов — руки в карманах — спокойно улыбается, но в бегающих черных зрачках — тревога и бессонница. Фотографы и кино-аппаратчики нацелились объективами на все шумнее закипающее море.

И вот он, долгожданный! Со дна близится его огромная тень. С шумом водопада вздымается буропенная гора воды. Из раздавшейся бездны поднимается корма «Садко» в коричневой слизи,— видны палуба и часть надстроек, облепленных красными морскими звездами, лиловыми медузами, черными ракушками.

Происходит то, что и должно было произойти. Здесь вина в неподходящем качестве тросовой стали. Проволочные волокна — слишком жестки, самый стержень — сердцевина такого каната — также стальной жесткий (во всех трех попытках поднять «Садко» расходились в сплесенях тросы именно со стальной сердцевиной, несколько пар канатов с пеньковой серцевиной прекрасно выдерживали). При сращивании такого жесткого троса не получалось надлежащего трения между волокнами, и при полной нагрузке достаточно было толчка, чтобы сплесени разошлись.

Такой именно толчок и произошел 18 сентября при третьей попытке поднять «Садко».

Поднявшись над поверхностью, часть корабля взяла массу воды. За несколько мгновений вода не в состоянии вылиться через отверстия шпигатов, через иллюминаторы. Вода, поднявшаяся над поверхностью, легла добавочным грузом на тысяча восемьсот тонн «Садко». Под ее тяжестью корма снова опускается, и по-видимому этот момент и является роковым толчком.

Стропы на кормовых понтонах расходятся в сплесенях, двенадцатая пара понтонов, взмывая две горы воды, вылетает. «Садко» получает новый, еще продольный толчок, и один за другим с бортов вылетают еще две пары понтонов. «Садко» идет на дно и ложится, отклонясь от прежнего положения.

На борту «Декрета» — молчание. Брови хмурятся. Кое-кто отвернулся, пошел курить. Крылов поднимает плечи, удерживая вздох,— и это все. Старый «Декрет» качался на волнах. Несколько резиновых шлангов порваны, компрессор еще работает, и концы их, как змеи, с шипами извиваются по поверхности воды.

Проходят минута - две. Никакой команды, никакого шума. Без суеты, будто ничего не произошло чрезвычайного, эпроновцы продолжают прерванную работу. Плывут на лодках к понтонам, медленно уносимым течением отлива. Вытравляют порванные тросы, шланги, концы. Работает лебедка. Водолазы, спрыгнув на катер, надевают скафандры.

Каких бы это сил и лишений не потребовало — «Садко» должен быть поднят. Большевики не отступают. Была уже глубокая осень. Близились туманы и снежные бури. Буксирный пароход «Совнарком», помогавший своими мощными помпами, ушел в Архангельск. В пустынном, студенеющем заливе остался один «Декрет» с проржавленными бортами, на машины его нечего было рассчитывать, и водолазы, обследовав грунт, где в новом положении лежал «Садко», начали вручную — кирками и крючками — пробивать под его днищем каналы для завода стальных полотенец.

По восьми часов водолазы не поднимались на поверхность. Стыла вода, пролетали бури. «Декрет» стонал и метался на волнах. Воля Фотия Крылова; воля всех этих людей была непоколебима. Измучившихся заменяли новыми, снимая их с менее тяжелых работ в иных местах Союза. Ошибки учтены, все тросы заменены, сплесени на них сплетены и укреплены с особой тщательностью. Стиснув зубы, эпроновцы работали с восемнадца­того сентября по четырнадцатое октября.

И вот подряд: каракумовцы окончили пробег, с московского аэродрома стратостат поднялся за пределы достижений, пятнадцатого октября «Садко», покинув подводную могилу, облепленный раковинами и водорослями (в одной из кают нашли дохлого тюленя), был отведен на понтонах к острову на мель для откачки воды.

Это был также один из наших мировых рекордов, потому что никогда и нигде такое большое судно не поднималось таким способом (на всплывающих понтонах) с такой большой глубины. Это могли сделать только смелость, творчество, упорство.

Никогда, ни в одной стране до нынешнего года не считалось возможным работать на глубинах больше пятидесяти-шестидесяти метров. Под огромным давлением внутри скафандра азот воздуха поглощается кровью. У человека, поднятого с большой глубины, кровь как бы закипает, разрываются кровеносные сосуды. Так было.

Этой весной эпроиовцы подняли в Финском заливе судно с глубины ста метров.

Случилось это без шума, в обыкновенный будничный день. Когда предварительно обсуждали возможность работы человека на таких глубинах, старые водолазы качали головами: «Против природы не попрешь,— нельзя». Но недаром понятие «нельзя» поставлено у нас на подозрение и пересмотр. Фотий Крылов сказал: «давайте попробуем».

 

1 2



Поиск
Вход
Фотографии
Наш опрос
Оцените сайт
Всего ответов: 58
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Календарь
«  Декабрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31